Первые триумфы

Суюндук Саитов «Рампа» №№8,9,10 / 2013

                                   

Очерки истории и эстетики Государственного академического ансамбля народного танца имени Ф. А. Гаскарова РБ.

К 75-летию творческого коллектива

 

   Художественные успехи Ансамбля народного танца республики, какие следует смело назвать триумфальными, впервые приходятся на пятидесятые годы ХХ века. Первое, что бросается в глаза: победы шли по восходящей амплитуде, а не появлялись от случая к случаю. Наполненная творческая работа коллектива, высокий художественный престиж произведений обеспечивали профессиональный рост артиста, становление и развитие самобытных поэтических свойств искусства танцовщиков. За невероятно короткий срок ансамбль воспитал плеяду подлинных мастеров, освоивших исторический фольклорный образ башкирского танца и проложивших путь в новое. Это — вторая важная особенность художественных достижений труппы. Есть и третья: инсценизация народного танца определила появление авторских хореографических композиций, становление канонических форм танцевальной эстрады Башкирии.

    В целом искусство АНТ приобрело общекультурный смысл. Коллектив занял свою собственную нишу в одном ряду с лучшими эстрадными объединениями страны. Вскоре выезды за границу, зарубежные гастроли сделают его мировой знаменитостью. И эта слава, приобретённая ансамблем в середине прошлого века, сохранилась за ним до настоящего дня, несмотря на длительные или короткие периоды духовного упадка, явные или мнимые поражения, какие задевали его художественно-эстетический облик, профессиональную честь его артиста.

   А время мало способствовало наполненному творческому развитию коллектива. Последствия Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. против фашистской Германии были для народного хозяйства, экономики, культуры республики тяжелейшими. Перевод производства и экономики на, что называется, мирные рельсы, увеличение народного достояния потребовали огромного человеческого напряжения и больших жертв, особенно со стороны крестьянства, этой опоры и оплота искусства национального танца. Победа в Великой Отечественной войне заметно изменила и психологию народов СССР и советского человека. У людей возросло чувство собственного достоинства, совмещавшее горячие патриотические переживания за свою победоносную родину и гордость за исполненный интернациональный долг перед освобожденными от нацистского зла народами мира. Люди почувствовали себя свободными и способными вершить мировые судьбы. В советской литературе и искусстве, собственно башкирской литературе и искусстве органично утвердилась тема подвига человека в ратном и мирном труде, ознаменованная возвышенной философией воина-победителя. Тем не менее, сталинский тоталитарный режим, этот апогей насилия государства над человеком и гражданским обществом, предпринял сразу же после войны разрушительные атаки на художественность страны именно в сфере интернационального, всечеловеческого гуманизма. Космополитов выискивали в башкирской литературе и искусстве, как зебру — на Урале, и … находили.

  Однако же в этой сюрреалистической картине духовной жизни, через фантасмагорические идеи и события пробивались и струились родники честного, чистого, свободного от гнилостного мусора догматов, реалистического искусства. Весной и в начале лета 1955 года в Москве состоялась декада башкирской литературы и искусства. Подготовка к ней и проведение декады, как и последующее, прилегающее к ней время, ознаменованное убедительными результатами художественного и нравственного успеха манифестации, оказались плодотворной порой национальной художественности. В условиях засилья коммунистической, так называемой марксистско-ленинской эстетики в искусстве, политики террора по отношению к мастерам искусства рождались произведения, которые прошли проверку временем, составили славу национальной художественности.

   В середине XX века Башкирский ансамбль народного танца находился на очень низкой точке своего художественного состояния и культуры. Сравнения тут неуместны. Программа труппы была задействована основателем АНТ, его первым художественным руководителем Ф. А. Гаскаровым ещё праздничной весной 1945 года и все пять лет эксплуатировалась без особых изменений и принципиальных добавлений. Тогда деятельность АНТ была признана высокохудожественной, а репертуар — показательным. Но танец, этот «театр представления», если воспользоваться классификацией сценического искусства К. С. Станиславского, пережив в пору становления горячие чувства, осмыслив важные идеи и заключив их в необходимую форму, со временем может остыть в своих чувствах и переживаниях, иссушить и распылить свой духовный потенциал. Идейно-художественное достоинство произведения сколько-то будет сохраняться в его хореографическом плане, пластическом рисунке, в конечном счете, мускульной памяти артиста. Но и здесь автоматизм исполнения заученного, скука привычного могут лишить артиста творческой воли и тем самым остудить жар живого танцевального события, как раз то, за что и ценится искусство танца, в котором всё должно происходить вот сейчас, в настоящее время и завершаться так, словно никогда не повторится.

   Подобные потери и произошли в АНТ, и некому было последовательно и конструктивно отслеживать программу. После окончательного отъезда Ф. А. Гаскарова, основателя ансамбля, в Казань, куда он был приглашён на лестные для него должности главного балетмейстера Татарского государственного театра оперы и балета и по совместительству — художественного руководителя Ансамбля песен, плясок и музыки Татарской АССР. в башкирском танцевальном коллективе в качестве художественного руководителя по месяцу, по два-три, от силы полгода пребывали И. И. Ибрагимов, Х. Н. Магазова, Н. Г. Зайцев, Х. Г. Сафиуллин, М. М. Шамсутдинов. Последний подвизался целый год и впоследствии не раз, преимущественно в период отпусков, замещал людей на этой должности. В промежутке между сменой начальства роль художественного руководителя то и дело исполняли артисты А. Н. Магазова, Т. Ш. Худайбердина, Р. Н. Дербишева, В. И. Анищенко, приглашаемые, главным образом, для педагогической работы. Кадровая чехарда уводила внимание артистов от собственно художественного дела. Программа АНТ ветшала, произведения теряли свою непосредственность.

   В широкой исторической перспективе, когда перепады в художественно-эстетическом и морально-этическом состоянии артистического объединения не столь очевидны, образ труппы видится благополучней. К тому же творческая деятельность АНТ в 1946–1950 гг. находила убедительные знаки зрительского признания и одобрения официальных органов. К концу рассматриваемых лет он был переведён во вторую тарифную сетку, т. е. всем артистам повысили зарплату. А когда первая большая гастроль коллектива по судам и подразделениям Тихоокеанского флота СССР и городам и поселкам Дальнего Востока и острова Сахалин в апреле — сентябре 1947 г. вызвала одобрение политуправления флота, в Управлении по делам искусств при Совете Министров РСФСР сложилось твердое мнение о способности башкирского коллектива представлять своё искусство в национальных республиках Союза ССР и за рубежом. 1951 год и застал коллектив на пути по республикам Средней Азии, Кавказа и Закавказья, завершившемся в героическом Сталинграде. Директор АНТ Д. А. Дмитриев по возвращении в Уфу докладывал: «Работали в общем хорошо. Особых производственных нарушений, нарушений трудовой дисциплины не было. Концерты не срывались. План доходов по сумме и план по количеству [концертов] мы выполнили уже к 5 сентября 1950 г. »

   Судя по этим словам, жизнь в АНТ текла размеренно и спокойно. Но нет! Молодёжный коллектив, самому старшему в котором не было и тридцати лет, а возраст большинства колебался между двадцатью и двадцатью тремя годами, свободный в мыслях, вольный в поступках, удерживаемый в дисциплинарных правилах лишь необходимостью вовремя и заученно оттанцевать свой номер, он и вёл себя по-юношески азартно, озорно, опрометчиво. Физическое здоровье, чувство независимости от чужой воли, сознание значимости своего художественного дела раскрепощали дух и нравы молодых людей. АНТ всегда будет считаться артистическим объединением самых весёлых, остроумных, щедрых на причуды людей. И нареканий и выговоров артисты АНТ получали больше, чем почётных званий: за пьяный загул, нарушение супружеского долга, неосторожные любовные приключения. Профессиональная учёба была совершенно запущена, занятия по общему и политическому образованию, обязательному для творческого коллектива, велись из рук вон плохо. Тот же Дмитриев, который должен был вести их, признавался: «…Народ тяжелый. Даже у худрука нет нормального начального образования. Мы ограничились громким чтением газет и художественной литературы».

    В январе 1951 года в АНТ явно царил творческий застой. Поэтому художественные результаты его гастролей по республикам Средней Азии, Кавказа и Закавказья, жизнедеятельность и морально-психологическое состояние труппы были рассмотрены на собрании коммунистической партийной организации Башкирской государственной филармонии, созванном районным комитетом ВКП(б). К чести ансамбля, отчёт директора обсуждался вместе с коллективным письмом артистов, в котором они, не выбирая выражений, но доказательно и предметно обличали друг друга и своих руководителей в художественном прозябании, творческой лености, даже в профессиональной несостоятельности. Люди обозначили главный недостаток в деятельности труппы: «В ансамбле нет постоянной творческой работы, нового художественного приращения».
Впору было впасть в уныние. Но тут, в самую, может быть, горькую минуту, прозвучало предложение: «Надо вернуть в ансамбль Гаскарова!».
Мысль о возвращении основателя АНТ в «собственный коллектив» не являлась неожиданностью. Она возникала всякий раз, когда ансамбль переживал какие-либо неурядицы, когда из репертуара выпадало то или иное произведение мастера. Как-никак, действующая программа была создана Гаскаровым, хотя многие номера в ней принадлежали другим постановщикам – Зайцеву, Сафиуллину, Асие Магазовой и, главным образом, Шамсутдинову, которому прочили успешную карьеру балетмейстера. Однако последний не умел, по суждению коллег, «держать ансамбль в творческой готовности, да и вел себя скверно». Возвращению Гаскарова из его чрезвычайной командировки в Татарстан мешало многое и многие, в первую голову, он сам. Противники возвращения сплотились вокруг честолюбивого Шамсутдинова, их всецело поддерживала Хазина Магазова, народная артистка БАССР и орденоносец, артистка балета высшей категории, которой Шамсутдинов, как Рудольф Нуреев – Марго Фонтейн, подарил творческое долголетие. «За» были артисты, пришедшие в коллектив в дни его становления и знавшие, как много проросло в ансамбле, когда им руководил Гаскаров. Сам же маэстро, который по возрасту хотя и приближался к сорока годам, не оставлял своей давней юношеской надежды окончательно прописаться в большом балете. Приглашение в Казань для организации ансамбля, подобного башкирскому, подкупило его тем, что параллельно ему было предоставлено место главного балетмейстера в музыкальном театре Татарстана. И дела его там шли ладно, если не считать запутанных донельзя отношений с актрисой татарской драмы Фатимой Ходжасаитовой-Ильской, с которой он находился в гражданском браке, да мелких, но «кусачих», по его словам, интриг в опере и ансамбле. Тем временем в 1947 году ему было предложено перенести его балет «Зюгра» на музыку Н.Г. Жиганова в Башкирский театр оперы и балета, что он и сделал в 1948 году. В том же 1948-м в соавторстве с Х.Г. Сафиуллиным он приступил к работе над сценарием и хореографической партитурой балета «Горная быль» на музыку А.С. Ключарева, премьера которого состоялась в 1951 году. В январе 1951-го балетмейстер сдает художественному совету БГФ хореографическую картину «Охота, или Башкирский охотник» на музыку композитора Н.Г. Сабитова в исполнении артистов АНТ и балета БТОиБ. Таким образом, Гаскаров вроде бы и не покидал Уфы: он щедро делил своё время и художественный труд между четырьмя хореографическими труппами двух городов, двух республик.
   И все же в 1951 году Уфа полностью завладела им. Башкирия исподволь начала готовиться к задуманной ещё в 1940 году художественной декаде в Москве. Хореографическому искусству в её программе отводилась исключительная роль: республике не терпелось показать столице свои танцы и свой балет (речь шла также об обновлении балета «Журавлиная песнь»). Тут уже без Гаскарова было не обойтись. 1 февраля 1951 года балетмейстер получает назначение на должность художественного руководителя АНТ. Начинается собственно «гаскаровский» период в творчестве Башкирского государственного ансамбля народного танца, 1951 – 1970 годы, когда АНТ стал тем, чем он является и поныне: воплощением классического образа башкирского национального танца. Конкретно в дела ансамбля балетмейстер входит в апреле, после очередных гастролей коллектива по маршруту Стерлитамак – Челябинск, какие ещё возглавлял Шамсутдинов в качестве и.о. художественного руководителя. Гаскаров, «подчистив свои хвосты» в Казани, включается в подготовку «чрезвычайно ответственных гастролей» в Прибалтике, длившихся с 4 июля по 15 сентября 1951 г. Коллективу дают понять, что он станет участвовать в «советизации» республик Латвии, Литвы и Эстонии, фактически лишь после II мировой войны ставших частью СССР.
  3 июня 1951 г. художественный совет БГФ принимает восемь (12 с вариантами) произведений в постановке самого Гаскарова, а также – Зайцева и Шамсутдинова. Принимает благодушно, но художественный руководитель недоволен. Репертуар, в основном, состоит из прежних танцев, второпях, как он иронизирует, «отремонтированных» к предстоящим гастролям. «Новые номера, как яблоки-скороспелки, подрумянились, да кислы», – продолжал мастер язвить излишне самонадеянных деятелей труппы. Сами по себе, порознь они могут понравиться публике. А некоторые из них, несомненно, составят ценное достояние репертуара. Но выступление государственного ансамбля – отнюдь не сборный концерт. Оно должно явиться целостным представлением артистической труппы, преследующей единую идейно-художественную цель. Цель наша, говорит Гаскаров, показать художественный облик Башкирии и воплотить художественный образ башкирского народа. Это и должно быть тем цементирующим элементом, обеспечивающим единство действия артистического коллектива и слагающим единый образ танцевального зрелища. Он, то есть суммарный образ представления, должен расти и развиваться как за счет приращения репертуара, так и за счет внутренних ресурсов каждого, отдельно взятого номера. Репертуар – забота художественного руководителя, балетмейстера-постановщика. А вот объявленное в концерте произведение – печаль и привилегия танцовщика и танцовщицы.
   Балетмейстер говорил о вещах, требующих немедленного внедрения в работу артистов, готовящихся к ответственным гастролям. В АНТ входила «зелёная молодежь», которой предстояло учиться профессии «на лету». Да и «старой гвардии», на взгляд Гаскарова, требовалось пройти курс переподготовки. Ядро гастрольной труппы составляли Асадуллин Ф.А., Ахтямова С.Р., Воронченко М.И., Ибрагимов И.И., Идрисов М.Р., Идрисова (Морозова) А.Н., Исмагилов З.С., Магазова Х.Н., Фахрутдинов А.Н., Шамсутдинов М.М., набравшие, кроме одного-двух человек, по десять и дюжине лет работы в ансамбле. Но вместе с ними в Прибалтику ехали «испытуемые» Бадретдинов Р.С., Варламова Е.Н., Гареева Ф.С., Зубайдуллин Х.Г., Остапчук (Шумкова) М.Д., Урманов Т.Ф., Хазиева Р.М., Шумков С.Г., поступившие в ансамбль буквально накануне поездки. Это к ним, начинающим, и обращался, в первую голову, мэтр, словно предугадывая издалека восходящую славу новой поросли артистов ансамбля. Впрочем, злой на язык Гаскаров тут же ввернул, адресуясь к старшим, меткую народную поговорку: «Сынок, тебе говорю … А ты, невестка, слушай!». Художественный руководитель, оглядывая текущую деятельность коллектива и касаясь наболевших вопросов актуального творчества АНТ, не преминул озвучить одновременно важные позиции своей художественно-эстетической программы, с какой он входил в новый виток творчества ансамбля, как в новый круг собственной жизни.
   «Наша профессия, – говорил мастер, – фольклорный танец башкир, этот непреходящий памятник культуры башкирского народа». Его первообраз, развивал тему Гаскаров, многообразен и многократен, представлен в тысячах содержательных форм и воплощений, и все они полны событий, смысла и поэзии. Выбрав для воспроизводства какой-либо народный танец, следует как можно глубже проникнуть в хореографический текст народной пляски, восполнить в нем пропуски, восстановить разбитые временем и людьми части, усилиями собственного художественного воображения и творческой логики воспроизвести целостный образ народного произведения.
   17 ноября 1951 г. директор АНТ Д.А. Дмитриев на закрытом партийном собрании коммунистов Башкирской государственной филармонии докладывал, что «ансамбль провёл художественную и творческую работу в Прибалтике хорошо и успешно». Молодые артисты, помимо концертов, устраивали с помощью молодежных организаций «дружеские встречи с населением, какие в некоторых городах превращались в политическую демонстрацию дружбы народов братских республик». Только вот «в финансовом отношении прошли ниже лимита», то есть вечера АНТ посещались плохо.
  Отчёт директора Гаскаров принял с тяжёлым сердцем. Художественный провал гастролей в Прибалтике мастер честно отнёс на свой счёт и мог отныне предъявить максимум требований и к себе, и к танцовщикам, и к своему начальству. Долг и ответственность артиста перед зрителем нарастали с каждым днём, каждым часом. К повседневной художественной деятельности ансамбля прибавились заботы подготовки к Декаде литературы и искусства БАССР в Москве. Сразу же после упомянутого собрания директор АНТ выехал в Москву, в Управление по делам искусств при Совете Министров РСФСР, где получил и привёз в АНТ первые рекомендации.

    Успех «Муглифы» (серебряная медаль Т. Худайбердиной) и хореографической миниатюры «Треножник, или Три брата» (золотая медаль М. Идрисова, А. Фахрутдинова, М. Шамсутдинова) на Всемирном фестивале молодежи и студентов 1953 года был воспринят республикой как «закономерная победа подлинно народного искусства». В артистической среде эта общая формула расшифровывалась как «большой профессиональный успех», «творческий рост коллектива ансамбля», «новый шаг, даже поворот в идейно-художественном развитии» труппы.

   Хотя эти суждения тоже окажутся общим местом, тем не менее, они сослужат добрую службу артистам и их руководителю. Всю осень 1953 го и зиму последующего года на АНТ и Гаскарова будут сыпаться благодарности и поощрения. Кому-то повысят зарплату; станут более широко практиковать доплату за сверхурочную работу; повысят размер дотации на покупку грима и бижутерии, ремонт обуви; с провинившихся снимут выговоры и взыскания; дело дойдет до смешного (если это смешно!): Гаскарову, ему одному, разрешат ездить на гастроли в мягком вагоне. Между тем, важным проявлением возросшего авторитета ансамбля стало то, что маршруты гастролей коллектива по стране разрабатывались отныне при участии функционеров Главного управления по делам искусств Министерства культуры РСФСР и утверждались главком. В кануны Декады состоялись два крупных выезда АНТ. В декабре 1953 г. — марте 1954 г. он проехал по маршруту Москва — Ярославль — Рязань — Вологда — Мурманск — Архангельск — Петрозаводск — Ленинград. Летом 1954 г. гастролировал в городах Казахстана и Туркмении, Новосибирской, Омской, Челябинской и Чкаловской (Оренбургской) областей.

  Но благорасположение руководства филармонии, да и самой республики, к танцевальному коллективу, скоро увянет. На ансамбль и его руководителя посыпятся упреки в творческой пассивности. Как выразилась тогда художественный руководитель филармонии оперная певица З. Ильбаева, «в творчестве [Гаскарова] наблюдается созерцательное отношение к современным художественным задачам искусства». Накануне упомянутых гастролей 1954 года очередной директор АНТ В. З. Сидурин на общем собрании творческих работников БГФ скажет: «У нас полный творческий застой, так как уже год ни одного нового танца не выпускаем». А секретарь коммунистической партийной организации филармонии, народная артистка БАССР Х. Н. Магазова прибавит: «Репертуар ансамбля не имеет ни одного танца на современную тему. Художественный руководитель товарищ Гаскаров снимает многие танцы других балетмейстеров, молодых мастеров, оставляет только свои танцы. Молодые затираются». Много крови попортил мастеру приговор, вынесенный однажды официальным лицом, функционером Башкирского обкома КПСС, что произведения Гаскарова лишены художественного конфликта.

   Все это сегодня кажется смещением зрения, если не полной художественной слепотой. Хотя за некоторыми осуждающими речами просматриваются, с одной стороны, крайности коммунистической вульгарно-социологической критики, а с другой, злые — закулисные кривотолки, актерская зависть и даже клевета. В общем и целом, искусство ансамбля и творчество его художественного руководителя окажутся в тисках эстетического провинциализма. Гаскаров создавал шедевр за шедевром, множил их талантом, верой, неимоверными усилиями воспитанных им и безусловно преданных ему молодых артистов, а вокруг твердили: это уже было, это старо.

   Мало кто видел и сознавал, что та же «Муглифа», эта «песнь песней» башкирской национальной хореографии в репертуаре Гаскарова, всякий раз возрождается им в новом художественно-эстетическом качестве по мере таланта и мастерства, психологических качеств и нравственного воодушевления танцовщиц, выбранных мастером. Также мало кто видел и сознавал, как велика была зависимость массового танца от личности артиста, каждого и всех. Гаскаров справедливо прослыл мастером хореографических ансамблей. Он крупно, ярко «живописал» группами и массами танцовщиков, создавая чудесные живые узоры. Виртуозно организованная синхронность в танце могла соперничать у него с динамическими композициями физкультурных парадов. Но сама по себе массовка играла декоративную роль. Она начинала приобретать смысл и выразительность, когда становилась реальностью человеческого события, носителями которого были участники произведения, и солисты, и кордебалет. Превращение «Гульназиры» или «Зарифы» из соло в дуэт, а затем в массовую пляску — это, прежде всего становление многомерного жизненного содержания. И каждый артист или группа артистов, назначенные на ведущие партии, излагали свой сюжет.

                 Танцевальные фейерверки декады

  С весны 1954 года подготовка к Декаде башкирской литературы и искусства в Москве примет в АНТ прямой поступательный характер. Тому станут способствовать крупные общественно-политические события в республике. В конце 1953 года ЦК компартии подверг основательной критике деятельность партийной организации региона во всех направлениях народного хозяйства и культуры. Башкирский обком КПСС был переизбран: должность первого секретаря занял член ЦК КПСС С. Д. Игнатьев. Он был хорошо осведомлён в экономической и духовной обстановке республики. И между прочим, в январе 1944 года, принял близкое участие в творчестве и структурной реорганизации Башкирского ансамбля народного танца.

  В рассматриваемое время внимание С. Д. Игнатьева к состоянию и проблемам культуры Башкирии сыграло большую роль в подготовительной работе и проведении московской декады мастеров искусств БАССР, в том ряду и Башкирского ансамбля народного танца. По просьбе обкома КПСС действенную помощь башкирской филармонии и её подразделениям окажут головные сценические коллективы страны: Большой театр СССР, Малый театр СССР, МХАТ имени М. Горького. Художественным руководителем декады будет назначен видный оперный режиссёр, начальник музыкальных учреждений Министерства культуры СССР В. В. Циолковский. Важное конструктивное значение для искусства АНТ имело создание художественной приёмной комиссии из деятелей искусств Москвы во главе с председателем (начальником) Главного управления по делам искусств при Совете министров РСФСР Н. Н. Беспаловым. Практически слово было за московской комиссией, поскольку в её состав входили профессионалы — крупные хореографы, композиторы, художники, искусствоведы.

   Деятельность «комиссии Беспалова» (как её стали называть в БГФ), её участие в творчестве Башкирского ансамбля народного танца нельзя переоценить. Уже весной 1953 года она отсмотрела часть произведений АНТ и одобрила их. («Муглифа» и «Треножник …» поехали на упомянутый фестиваль фактически по её рекомендации). Далее на протяжении 1954 года члены комиссии поодиночке и группами отсматривали репертуар АНТ и в Уфе, и на гастролях коллектива, внося свои рекомендации. Полностью декадная программа труппы была представлена ей 10 — 18 апреля 1955 года и обсуждена самым подробным образом в присутствии ведущих танцовщиков ансамбля. Таким образом, весь репертуар АНТ «преддекадного» периода создавался на глазах и при реальной помощи больших мастеров искусств Москвы и России.

  К демонстрации в Москве были заявлены два десятка хореографических произведений АНТ. Среди них были массовый танец «Гульназира», соло «Баик», ансамбль «Семь девушек», хореографическая миниатюра «Треножник, или Три брата», хореографическая картина «Охота» из балета «Журавлиная песнь». Все эти композиции принадлежали Гаскарову, и мастер переживал подлинно свой «звездный час».

   Но та слава принадлежала не только ему одному. В равной мере её разделили с руководителем артисты балета Башкирского ансамбля народного танца. И следует поименно назвать их, участников Декады башкирской литературы и искусства 1955 г. в Москве. Это были:

Аникеец Вера Яковлевна,

Ахияретдинова Роза Аслямовна,

Аюпова Зилара Гайсиновна,

Бадретдинов Ратмир Сарварович,

Варламова Екатерина Николаевна,

Вахитов Мингалей (Янгали) Арсланович,

Гареева Фая Сахиповна,

Додонова Лариса Алексеевна,

Емалетдинова Роля Камаловна,

Зубайдуллин Хисбулла Гумерович,

Идрисов Мухамет Рамазанович,

Идрисова (Морозова) Александра Николаевна,

Исмагилов Закир Саитович,

Карамышева Айсылу Ахметгареевна,

Каримов Фарит Шакирович,

Каримова (Шагивалеева)Лейля Каримовна,

Магазова Хазина Нурмухаметовна,

Магашева (Татлыбаева) Шакира Хусаиновна,

Макарова Ольга Владимировна,

Мусин Фарит Махмутович,

Садыков Раис Юсупович,

Саляхова Загида Сахабутдиновна,

Саматов Рафаэль Галимзянович,

Урманов Талгат Фатхутдинович,

Фахрутдинов Адольф (Анвар) Нуретдинович,

Хазиева Равиля Минигалеевна,

Шамсутдинов Мухамет Мухарямович,

Шумков Степан Григорьевич,

Шумкова (Остапчук) Марта Даниловна.